stalker

father_ingwar

Смерти нет, Любовь побеждает смерть.

фотозаметки о жизни


Previous Entry Share Next Entry
Перенесение мощей алапаевских мучеников. Игумен Серафим и Машка Шарабан. Часть 2-я
stalker
father_ingwar
Продолжение предыдущего текста. ЖЖ почему-то не разрешил поставить столько текста сразу. Но может оно и к лучшему.




Кстати говоря, это было не единственное явление Преподобномученицы в данной обители. Пребывавший в Чите осенью 1919 г. или в самом начале 1920 г. епископ (впоследствии митрополит) Нестор Камчатский поведал об одном из таких явлений внучке священномученика митрополита Серафима (Чичагова) – монахине Пюхтицкого монастыря Серафиме (Резон, 1883†1963). Сохранился рассказ последней об этом, записанный монахиней Сергией (Клименко, 1905†1994): «… Митрополит Нестор приехал в Читу, город на границе с Китаем, чтобы оттуда эмигрировать. Он служил на родине последнюю Литургию в соборе, где тайно, под спудом, были погребены тела Алапаевских мучеников. Но об этом никто, кроме настоятеля, не знал. Во время совершения малого входа все священнослужителя выходят из алтаря на середину храма с Евангелием, свечами, дикирием, трикирием, рипидами. Митрополит Нестор стоит посредине храма на приготовленном для него амвоне. В это время Владыка видит, как из левого придела, живая, выходит Елизавета Феодоровна. Молится пред алтарем и последней подходит к нему. Он ее благословляет. Все переглядываются. Кого он благословляет? Пустое место? Никто ничего не видит. “Владыка, малый вход!” Но владыка Нестор никого не слышит. Радостный, сияющий, он входит в алтарь. В конце обедни говорит настоятелю: “Что же ты скрываешь? Елизавета Федоровна жива! Все неправда!” Тогда настоятель заплакал. “Какой там жива! Она лежит под спудом. Там восемь гробов”. Но Владыка не верит: “Я видел ее живую!..”»

Тем временем под напором красных белые отступали. Вскоре в Чите оказалась следственная комиссия. Генерал М. К. Дитерихс распорядился вывозить тела мучеников дальше, в Китай. Но легко было указать. Дело в том, что власть адмирала А. В. Колчака кончалась за границами Российской Империи. Нужны были деньги, а их не было.

Об этой проблеме игумен Серафим не упоминает в своем докладе. Однако наличие ее совершенно очевидно, если учесть длительность пребывания его в Чите – целых полгода.

При этом решающую помощь для перевозки Алапаевских Августейших мучеников оказала Мария Михайловна Семенова-Глебова – по одним данным разведенная супруга, а по другим – брошенная любовница атамана Г. М. Семенова. Властность ее испытал на себе следователь Н. А. Соколов, когда атаманша взяла на себя роль защитницы дочери Г. Е. Распутина – Матрены.

Ко времени прибытия в Читу останков Алапаевских мучеников Г. М. Семенов расстался с Марией Михайловной, дав отступное в виде золотых слитков. (Тема атаманского золота в последнее время также нашла отражение в исторических исследованиях.)

Ее называли «Машей-цыганкой», «Машкой-Шарабан». Девичья ее фамилия была, судя по надписи на могильном памятнике, Вотчер (Vatchare), родилась она 11 мая 1897 г. в Темир-Хан-Шура, на Кавказе. Говорили и писали о ней по-разному. Сходились в том, что она обладала незаурядной наружностью. Сменившая Марию Михайловну новая жена Семенова (машинистка из его личной канцелярии) позволила близким атаману людям заметить в отвергнутой им уже «Маше-цыганке» «доброго человека».

Это последнее качество нашло выражение в участии Марии Михайловны в дальнейшей участи Алапаевских мучеников. Историю эту поведал архимандрит Спиридон (Ефимов, 1902 - †1984), отец которого преподавал в школе при Доме трудолюбия в Кронштадте. Св. праведный о. Иоанн Кронштадтский был другом семьи Ефимовых.

Итак, по словам о Спиридона, в ответ на просьбы игумена Серафима «читинцы сочувствовали, но помочь не могли. Подражать нижегородцам “закладывавшим жен и детей” не хотелось. Кто-то посоветовал обратиться к “Машке-Шарабан”, – она, дескать, славная. […] Вот к ней и направились привезшие святыни. Рассказали о встретившемся препятствии. “Машка-Шарабан” подвела пришедших к шкафу, открыла его и говорит: “Смотрите”. Подошедшие увидели в шкафу золотые кирпичи. “Машка-Шарабан” объяснила, что это она получила от атамана, когда тот с ней разводился. […] Показав их, их владелица сказала, что посредством их она берется финансировать перевоз святых останков по иностранной железной дороге. Золотом можно расплачиваться всюду».

С игуменом Серафимом Мария Михайловна достигла сначала Пекина, а затем отправилась и в Святую Землю. В Бейруте она познакомилась с сыном Хана Гусейна Нахичеванского (1863-1919), прославившегося своей верностью Государю Императору в трагические дни марта 1917 г., поручиком Конной гвардии Ханом Георгием Нахичеванским. Мария Михайловна стала именоваться с тех пор ханума Мария Нахичеванская. «За все ею совершенное вознаграждена она Предивным Господом!» – писал лично ее знавший архимандрит Спиридон.

Бог благословил брак двумя мальчиками, ставшими впоследствии офицерами (по другим источникам - генералами) египетской королевской армии. Хан мирно почил в Бейруте, где был погребен на православном кладбище. Ханума Мария скончалась 16 января 1974 г. в Каире. Была погребена в Старом городе на кладбище греческого православного монастыря Св. Георгия.


Поддержку игумену Серафиму на пути из Читы в Пекин оказал и атаман Г. М. Семенов.

«В виду предстоящей опасности, – говорится в докладе игумена Серафима, – при содействии Главнокомандующего всеми вооруженными силами Российской Восточной Окраины генерал-лейтенанта атамана Григория Михайловича Семенова, все 8 гробов из Читы мною вывезены 20 февраля/5 марта 1920 г. Генерал Дитерихс дал мне новое официальное уполномочие хранить гробы, найти им место временного покоя и, при благоприятном условии, в свое время вернуться с ними в Россию.

До ст. Хайлар я доехал без всякой охраны, инкогнито, благополучно. Здесь же на несколько дней власть переходила к большевикам, которые мой вагон захватили, вскрыли гроб Иоанна Константиновича и хотели над всеми совершить надругание. Но мне удалось быстро попросить китайского командующего войсками, который немедленно послал свои войска, которые отобрали вагон в тот самый момент, когда они вскрывали первый гроб. С этого момента я с гробами находился под охраной китайских и японских военных властей, которые отнеслись весьма сочувственно, охраняли меня на месте и во время пути до Пекина…»

«Прибытие поезда на ст. Хайлар, – уточнял белградский “Царский вестник”, – совпало с забастовками в полосе отчуждения Восточно-Китайской жел. дороги. Восставшие захватили вагон с гробами, самочинно вскрыли его и приступили к вскрытию самих гробов. Кощунство ограничилось одним гробом Князя Иоанна Константиновича, так как китайские войска успели отбить вагон, который с той поры находился под охраною японских войск».

В последние дни февраля – гробы с телами Мучеников пребывали на станции Маньчжурия и в Хайларе. В начале марта они прибыли в Харбин. Здесь их встречал епископ Камчатский Нестор (Анисимов), что позднее ему было поставлено в вину органами советской госбезопасности. Сюда же прибыл последний Императорский посланник в Китае князь Николай Александрович Кудашев (ум. 1925), рассказывавший позднее: «Как официальному лицу, мне пришлось поехать в Харбин, чтобы их опознать и составить протокол. Трудно себе представить ужас, который мне пришлось испытать: тела убитых пролежали в шахте целый год. […] По прибытии в Харбин тела были в состоянии полного разложения – все, кроме Великой Княгини, которая была совершенно нетленна. Гробы открыли и поставили в русской церкви. Когда я вошел в нее, мне чуть не стало дурно, а потом была сильная рвота. Великая Княгиня лежала как живая и совсем не изменилась с того дня, как я перед отъездом в Пекин прощался с ней в Москве, только на одной стороне лица был большой кровоподтек от удара при падении в шахту». О кровоподтеке на лице Преподобномученицы игумен Серафим, услышав переданный ему рассказ князя Кудашева, заметил: «У нее был сломан носик, но я его вправил к приезду посланника».

Из Харбина поезд выехал 8 апреля. Следующая остановка была сделана в Мукдене, из которого выехали 13 апреля.

«8 апреля 1920 года, – вспоминал митрополит Китайский и Пекинский Иннокентий (Фигуровский), – мною была неожиданно получена от Оренбургского архиепископа Мефодия из Харбина телеграмма следующего содержания: “В субботу вечером из Харбина выезжаем для временного погребения в Миссии тел восьми замученных Великих Князей: сопровождает игумен Серафим. Благоволите распорядиться встретить на вокзале и разрешить погребение в Миссии”.

Телеграмма эта была тотчас же сообщена Российскому посланнику в г. Пекине кн. Кудашеву, который был возмущен тем, что без всякого сношения с ним останки Вел. Князей были направлены в Пекин. Посланник тогда же высказался против перевезения останков в Пекин и отдал распоряжение задержать вагон с ними в Мукдене, где имеется прекрасный памятник-часовня и откуда легче перевезти гробы в Европу или в другое безопасное место. Но 13 апреля, на третий день Св. Пасхи, была получена телеграмма с пути от игумена Серафима, в которой он сообщал, что вместе с останками в этот день выезжает из Мукдена в Пекин. Я снова обратился в посольство с запросом, но получил оттуда категорический отказ принять какое-либо участие во встрече и устройстве останков Царственных мучеников. Мне ничего другого не оставалось как уведомить коменданта Пекинской крепости об ожидаемом прибытии гробов с телами Великих Князей и погребении их в мисийском склепе, находящемся в центре расположения Миссии. Но на следующий день комендант крепости по телефону сообщил мне, что Российское посольство не только против встречи, но даже против того, чтобы останки Вел. Князей были внесены в столицу.

Пришлось подчиниться странному противодействию посольства и устроить погребение на мисийском кладбище в 2 верстах от г. Пекина».

Такая реакция посланника еще Царского времени была, вероятно, обусловлена принадлежностью князя Н. А. Кудашева к масонской ложе.

Что же касается места упокоения Алапаевских мучеников (вне городских стен), то в те времена еще действовал запрет китайских властей вносить мертвые тела в Пекин.

Наконец 3/16 апреля 1920 года, в Светлую пятницу в два часа утра гробы с телами Алапаевских мучеников прибыли в китайскую столицу.

Ровно в восемь часов утра в этот день вагон с 8 гробами Алапаевских мучеников был подан к Аньдинмэньским воротам. Там их уже ожидал архиепископ Иннокентий (Фигуровский) с крестным ходом, вышедшим рано утром с территории Миссии прямо из храма Всех Святых Мучеников. Из дипломатов, заранее предупрежденных, не пришел никто…

Вот как всё это впоследствии описывал митрополит Иннокентий: «16 апреля, в Пасхальную пятницу, в 2 часа утра вагон с гробами прибыл на главный вокзал г. Пекина; а в 8 часов был передан на площадку у Аньдинмыньских ворот. Здесь прибытия вагона с останками Великих Князей ждал крестный ход из Духовной Миссии во главе со мной. Никто из представителей Российского посольства на встречу не явился. Бросалось [в глаза] также отсутствие русских резидентов, проживавших в Пекине. Даже некоторые духовные лица, проживавшие в стенах Миссии, пытались уклониться от встречи, но под угрозой выселения из Миссии вынуждены были принять участие. Зато много было китайцев.

День выдался тихий и солнечный. Медленно подошел поезд к площадке и остановился. Мы вошли в вагон и были поражены. Вагон с останками Царственных мучеников оказался простым товарным вагоном, грязным, не убранным даже внутри. Гробы были простые деревянные и грязные. Не видно было никакого проявления уважения к останкам мучеников. В вагоне не было ни аналоя, ни иконы. Все это производило удручающее впечатление. Всем стало стыдно за тех, кто допустил такую небрежность.

Удрученные всем виденным, мы постарались поскорее вынести гробы из вагона и в сопровождении крестного хода перенести их в церковь преп. Серафима Саровского на мисийском кладбище.

Но когда гробы с останками Царственных мучеников были внесены в церковь и когда раздалось пение тропаря “Да воскреснет Бог”, настроение наше резко изменилось и на душе стало радостно. Верилось, что Господь не допустит окончательной гибели России, и Россия вновь восстанет в прежних величии и мощи, славя Воскресшего из Мертвых».

После заупокойной службы тела мучеников временно поместили в одном из склепов на кладбище Духовной миссии.

Одно из первых официальных сообщений об этом событии в русской эмигрантской прессе (правда, не совсем точное: в нем совершенно явно желание обелить посольство) было помещено в журнале «Двуглавый Орел» в разделе «Хроника»:

«Агентство Унион сообщает из Владивостока от 15 сентября, что из Харбина прибыли семь гробов, которые и были преданы земле на русском кладбище, расположенном вне черты гор. Пекина. Погребение было совершено в полной тайне, и даже русская миссия не была оповещена о нем. В четырех гробах помещены были тела расстрелянных Великих Князей Сергея Михайловича, Ивана и Игоря Константиновичей и Великой Княгини Елизаветы Феодоровны. В трех других гробах останки Их приближенных. Гробы эти были по приказанию адмирала Колчака перевезены из Сибири. Во время последнего большевицкого наступления их успели увезти и доставить на китайскую территорию».

«По моей просьбе, – писал игумен Серафим, – атаман Семенов дал средства устроить в церкви под амвоном склеп, подобно тому, как в Вильне в Свято-Духовском монастыре, – с железными дверями, куда и были поставлены все 8 гробов; ключи от склепа хранились у меня и самый склеп за моей печатью».

=================================================

Вскоре после прибытия в Пекин тел Алапаевских мучеников о всех обстоятельствах их перевозки узнали брат и сестры Великой Княгини Елисаветы Феодоровны.

«Когда принцесса Виктория Феодоровна, – писал игумен Серафим, – узнала о кончине своей Августейшей сестры Великой Княгини Елизаветы Феодоровны, то пожелала перевезти ее тело вместе с гробом послушницы Варвары в Иерусалим. Виктория Феодоровна просила меня сопровождать гробы».

Принцесса Виктория сообщала брату, Великому герцогу Гессен-Дармштадтскому Эрнсту-Людвигу 31 декабря 1920 г.: «Один хороший игумен Серафимо-Алексеевского монастыря Пермской епархии, отец Серафим, сопровождает гробы в Иерусалим. Ему было поручено генералом Дитерихсом руководить их перенесением из собора в Алапаевске, где они находились до тех пор, пока Белая армия не должна была эвакуироваться из этого района. И он уже не оставлял их с тех пор. Они двинулись из Алапаевска в июле 1919 года и после многих препятствий достигли Пекина в апреле 1920 года. Действительно, преданный человек...»

Через восемь месяцев после временного упокоения под сенью храма Китайских мучеников, благодаря хлопотам принцессы Виктории, гробы Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и инокини Варвары 17/30 ноября 1920 г. были отправлены из Пекина в Тянцзин, откуда 18 ноября пароходом в Шанхай. После прибытия 21 ноября в Шанхай 2/15 декабря их отправили морем дальше. Все это время при мощах безотлучно пребывали игумен Серафим, послушники Максим Канунников и Серафим Гневашев, член следственной комиссии А. П. Куликов.

«Повез тела, – рассказывал очевидец увоза мощей Преподобномучениц из Пекина, – тот же игумен Серафим, который привез их в Пекин и который неотлучно при них оставался, ежедневно совершая заупокойные богослужения об умученных. Вообще преданность этого вдохновенного и благоговейного старца его покойной духовной дочери и другим замученным в Алапаевске была трогательна и поучительна. Я был в Пекине в тот день, когда отправляли оттуда в Тянцзин для погрузки на пароход тела Великой Княгини и сестры Яковлевой. Нельзя было без слез смотреть, как прощался игумен Серафим с остававшимися в Пекине для дальнейшего упокоения останками других замученных и как молился он затем на вокзале, во время панихиды, перед самым отходом поезда, около поставленных на открытую платформу гробов, чтобы Бог дал ему возможность выполнить волю Великой Княгини и благополучно доставить Ее тело в Иерусалим. Даже на китайскую толпу эта сцена произвела сильнейшее впечатление».

13/26 января 1921 года пароход прибыл в Порт Саид. «Здесь есть греческая церковь, – сообщала на следующий день брату принцесса Виктория, — и гробы на ночь были оставлены там. Мы пошли в церковь. Задрапированные в черное, они только что были установлены в маленькой боковой часовне. Там были: отец Серафим, монах, который ни разу не оставил их еще с Алапаевска; греческий священник и несколько русских людей. Было очень тихо и уединенно и спокойно в этой маленькой часовне. Только по одной свече горело у изголовья каждого гроба. Казалось таким странным идти при лунном свете в этом отдаленном городе, через пустые улицы; идти и встретить все, что осталось от нашей дорогой Эллы [...] Наружные гробы сделаны из дерева — китайского тика, с медной окантовкой, и большой медный Православный крест на них, и наверху — в голове Эллы укреплена в простой тиковой рамке ее хорошая фотография в одеянии сестры, и медная корона над ней. Гроб Вари — без портрета, но такой же, только меньше. Если ты помнишь, она была маленькой. [...] Этим утром гробы будут отправлены опять товарным поездом в специальном вагоне, который будет переправлен паромом через канал. [...] Монах и его два послушника едут в вагоне. По прибытии нас встретят катафалки и духовенство, и после короткой службы мы должны будем поехать через город к русской церкви св. Марии Магдалины, которая расположена возле Гефсиманского сада, около 4 километров от станции. Патриарх и церковные власти предложили, чтобы гробы были поставлены в церковь на несколько дней, и что я должна решить на месте — где их потом лучше установить. Будет большое богослужение, когда их будут переносить из храма туда. Я надеюсь, что найду там склеп под церковью, где они могут оставаться до тех пор, пока их можно будет повезти в Москву».

В Порт Саиде, писал игумен Серафим, «нас встретили Их Высочества Принцесса Виктория Феодоровна с супругом Принцем Людвигом Александровичем и дочерью Принцессой Луизой. Отсюда в одном поезде прибыли в Иерусалим 15/28 января 1921 года.

На вокзале греческое, русское и арабское духовенство встретило гробы, отслужило панихиду, гробы поставили на автомобили, украшенные цветами, и двинулись по направлению к Гефсимании. Их Высочества и духовенство на автомобилях ехали за гробами. На горе, при спуске из Иерусалима в Гефсиманию, крестным ходом встретили монахини с Елеона и Горней. Здесь была отслужена лития и гробы медленным темпом двигались на автомобилях, а духовенство в облачениях шло за крестным ходом. Затем на руках гробы внесли в церковь. Гроб Великой Княгини несли Принц и местные власти. Встреча была весьма трогательна: у монахинь и русских паломниц лились слезы из глаз. Когда гробы занесли в церковь св. Марии Магдалины, то была отслужена панихида и сказано слово».

Местом упокоения была избрана крипта русской церкви Святой Марии Магдалины в Гефсимании, с тех пор называемая русскими «Царской». Храм этот был воздвигнут Императором Александром III в память Его матери Императрицы Марии Александровны. На освящение его в 1888 году сюда приезжали Великий Князь Сергий Александрович с супругой Великой Княгиней Елисаветой Феодоровной. Теперь, через 33 года (возраст Иисуса Христа, когда Он был предан распятию), она нашла здесь упокоение, прибыв в Святую Землю – по словам Преподобномученицы, «нашу духовную родину».

На следующий день, 16/29 января, в храме св. Марии Магдалины была отслужена Божественная литургия и панихида. «В воскресенье 17/30 января, – писал о. Серафим, – Патриархом Иерусалимским Дамианом соборне была совершена Литургия, за которой на великом выходе Патриарх прочитал разрешительную молитву почившим, а после Литургии – панихида. После панихиды гробы были перенесены в склеп, где Патриархом была отслужена лития».

В ногах гроба Великой Княгини поставили шкатулку, всюду сопровождавшую Преподобномученицу. В ней находился оторванный взрывом палец Великого Князя Сергия Александровича и прядь волос Царственного Мученика Цесаревича Алексия Николаевича.

Описывая крипту, где нашли упокоение Преподобномученицы, принцесса Виктория сообщала брату: «...Помещение под храмом [...] все белое, сухое и вполне хорошо проветриваемое. Я заказала крепкую дверь в комнату. Она покрыта темной материей, и несколько икон висит на ней снаружи, и лампада перед ними. Отец Серафим живет в своей комнате рядом и имеет ключ, и таким образом, он может туда входить и держать все там в порядке. Мне он очень нравится. Он такой преданный, и верный и энергичный».

Без малого через тринадцать лет пришлось вновь ступить на Святую Землю игумену Серафиму. Узнавший в нем давнего своего собеседника, Патриарх Дамиан взял его под покровительство Иерусалимской Церкви, благословил о. Серафима построить на территории его резиденции рядом с часовней на месте, где архангел Гавриил предсказал Божией Матери скорое Ее успение, небольшую келлию. В ней он и прожил всю оставшуюся свою жизнь.

«Там же при церкви, – рассказывал побывавший в Гефсимании в начале 1920-х гг. русский паломник, – живет теперь и старец игумен Серафим, по-прежнему совершающий ежедневно богослужения об упокоении его духовной дочери и вместе с нею замученных. Церковь поддерживается на средства Принцессы Баттенбергской и неизменно посещается православными паломниками».

И здесь, на месте своего нового упокоения, Преподобномученица, бывало, напоминала о себе. Епископ Нестор Камчатский, сподобившийся видеть Великую Княгиню еще в Читинской обители в годы гражданской войны, в письме митрополиту Антонию (Храповицкому) в январе 1934 г. на пути из Святой Земли на Дальний Восток писал: «На второй день праздника [Рождества Христова] я сослужил в Русской Церкви владыке Анастасию [Грибановскому], а на третий день служил в церкви св. Марии Магдалины в Гефсимании. Здесь, когда перед началом Литургии, во время третьего часа я стоял на кафедре, я удостоился увидеть дивное видение, наполнившее мою душу страхом, трепетом и умилением. Я увидел мученицу Елизавету Феодоровну, одухотворенно-прозрачную, в одеянии обители Милосердия, прошедшую по солее и молившуюся перед местными иконами. Потом Она подошла к левой колонне в храме, помолилась перед иконой Михаила Архангела и исчезла. Видение было чрезвычайно явственно до полной реальности. После Литургии я поведал о нем владыке Анастасию».

...В 1981 году Русская Православная Церковь Заграницей прославила Новомучеников Российских и в их числе Великую Княгиню Елисавету Феодоровну и инокиню Варвару. Торжество прославления происходило 31 октября и 1 ноября 1981 г. в Синодальном соборе Знамения Божией Матери в Нью-Йорке. Тогда же для торжества перенесения мощей новомучениц в Иерусалим прибыли архиереи и клирики зарубежной Церкви. На следующий день архиереи отправились приветствовать Блаженнейшего Патриарха Иерусалимского Диодора, который сказал:

«“Ваше прибытие сюда свято, как свято и дело канонизации св. Новомучеников, ибо и то и другое касается людей, претерпевших мучения за Православие” [...] Далее он отметил громадное значение мученического подвига в наши дни и заявил, что “канонизация мучеников всегда являлась обязанностью Церкви, и, поэтому, политике здесь места не должно быть, ибо она редко согласуется со словом истины”.

“Церковь, – сказал Патриарх, – имеет свою политику, основанную на правилах св. Отцов. Св. Апостол Павел нас учит и говорит, чтобы мы повиновались властям предержащим, но этому надо следовать до того момента, пока они не касаются истины нашей веры”. [...]

“И мы, – сказал Блаженнейший, – не можем оставаться равнодушными перед таким великим событием, как канонизация новомучеников и торжество ее — имеющее место в пределах нашей юрисдикции. Поэтому мы решили участвовать в этом святом деле, послав нашу делегацию и свидетельствуя этим наше православное единство и этим официальным актом подтверждая его каноничность”.

Закончил Блаженнейший Диодор свое приветственное слово пожеланием, “чтобы кровь мучеников, которая была пролита, была бы доброй водой, обильно орошающей древо Православия; чтобы молитвами всех свв. Новомучеников укреплялись мы в единении и истине”».

В праздник Святых Жен Мироносиц, 1 мая 1982 г., мощи Преподобномучениц перенесли в самый храм Св. Марии Магдалины.

Одиннадцать лет спустя, в 1992 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви (31 марта — 4 апреля) прославил Великую Княгиню Елисавету Феодоровну и инокиню Варвару в лике святых преподобномучениц.

  • 1
(Deleted comment)
в дальний путь за Христом

Глубоко почитаю матушку Елисавету и инокиню Варвару, читала про них много, но вот - спаси Господи! - что-то новое узнала...

Как переносили мощи в 1981 году в Гефсимании (Дополнение)

За несколько месяцев до торжества канонизации в 1981году в Гефсиманском храме вскрыли гробницы Великой княгини и инокини Варвары. Когда открыли гроб с телом Елизаветы Федоровны, помещение наполнилось необычайным ароматом: «сильным запахом как бы меда и жасмина». У Великой княгини хорошо сохранились ноги, мозг головы не истлел. У Варвары была цела голова.


Чтобы особо почтить память новомучениц, было решено торжественно перенести в Гефсимании их мощи из склепа в сам храм св. Марии Магдалины. В 1982 году выбрали для этого 1 и 2 мая — дни празднования Святых Жен Мироносиц. К торжеству снаружи лестницу храма обвили русским национальным триколором, в нише же здесь висел старый Императорский флаг Православного Палестинского общества, председательницей которого после гибели супруга стала Елизавета Федоровна.

1 мая из дверей, которые вели в Гефсиманскую усыпальницу новомучениц, вышел начальник Русской Духовной миссии с двумя ковчегами с частицами их мощей в руках. За ним священники несли гроб Великой княгини Елизаветы Федоровны, покрытый золотой парчой, потом — гроб с мощами св. инокини Варвары. Перед храмом их опустили на подставки из розового мрамора и началась литийная ектения, которую провозглашал протодиакон:

— Ко святым Новомученицам Великой княгине Елизавете и инокине Варваре помолимся!

— Святые Новомученицы Великая княгине Елизавето и инокине Варваро, молите Бога о нас, — отвечал хор монахинь.

Архиерей благословлял народ ковчежцами с мощами новомучениц на четыре стороны. Этот крестный ход обошел церковь. О другом дне празднества в органе РПЦЗ журнале «Православная Русь» его русская участница потом рассказывала:

«На следующий день, 2 мая, в воскресенье, я пошла в храм рано утром. По дороге я встретила сестру Гавриилу из Елеонского монастыря. Похристосовавшись со мной, она сказала, что это событие — перенесение мощей новомучениц создает впечатление заутрени Воскресения Христова. Что это такое торжество, такой праздник — как бы первый луч света, первый знак скорого освобождения нашей Родины…

В этот день святая чаша, Евангелие и воздухи употреблялись те, которые были преподнесены храму самой Великой княгиней Елизаветой Федоровной, когда она была здесь в 1888 году. Эти вещи — высочайшей ценности, и принесены они были только сегодня в храм, чтобы этим особенно почтить память Великой княгини. Из этой ее святой чаши и совершалось сегодня Причащение.

После Божественной литургии все двинулись крестным ходом под ликующий колокольный звон из храма. Порядок был такой же, как и накануне, только вместо гробов теперь несли одни ковчежцы со святыми мощами, и теперь уже все духовенство шло в полном облачении…»

Спасибо больщое. Прочитал с огромным интересом обе части. Дал у себя небольшое продолжение китайской темы

  • 1
?

Log in

No account? Create an account