Пчелинцев Игорь (father_ingwar) wrote,
Пчелинцев Игорь
father_ingwar

Category:

Солдатам неизвестных войн

То, что я должен сказать

(Их светлой памяти)

Я не знаю, зачем и кому это нужно,
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искаженным лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам - под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол, мы начнем голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги - это только ступени
В бесконечные пропасти, к недоступной Весне!

Я не знаю, зачем и кому это нужно?
Кто послал их на смерть недрожавшей рукой?
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Вертинский А. 1917


К недоступной весне...
(как бы рассказ)



Священник пил свой дневной чай в подклете храма, который был и трапезной, и хозяйственным помещением и комнатой отдыха: за самодельными ширмами - брусками, обтянутыми простой тканью стояли в ряд несколько стульев, служивших кроватью. В храме ведь все служит какой-то высшей цели. Все выше самого себя, хотя бы на ступень. Даже чай. Это не просто чай, а радость возвращенного тепла. В храме было очень холодно, в подклете - теплее, да еще и чай.

В это время в нижнее помещение храма, где располагался наш батюшка вошла женщина, за ней робко и неловко двигались два юноши, стараясь быть незаметными. Нас вроде бы и нет, мы тут ни при чем. Это все она. Мать.

Мать боялась заговорить, ей казалось, что она отрывает священника от очень важного занятия. Но батюшка, поздоровавшись, предложил ей сесть рядом за стол и выпить чаю. Женщина присела, от чая отказалась. Парни стояли поодаль, где уже почти не было света, полумрак входа, лиц не разобрать.

Выяснилось, что завтра ребят забирают в армию. Надо покрестить. Парни-погодки, идут служить вместе. Креститься хотят, потому что этого хочет их мать. Ну конечно понимают, что крещеному «служить легче». Простые ребята, по-доброму стесняются происходящего разговора. Священник закончил пить чай, попросил всех перейти наверх в храм.

Сам, взяв два ведра, пошел к источнику неподалеку от храма за водой. Ходил несколько раз, про себя вспоминая, что когда служил в сельской местности, с удовольствием ходил по воду с коромыслом, которое освоил, хотя и был сугубо городским жителем. В городском храме коромысла не было, полные ведра тянули руки. На душе было тихо. Даже шум большого города, белый шум, не раздражал своей навязчивостью.

Крещение прошло спокойно. Даже наверное слишком обычно. По окончании Таинства священник подарил ребятам на память об этом знаменательном дне две небольшие иконочки и книжку Нового Завета. Мать стояла в стороне, со слезами на глазах. Парни неторопливо одевались. Пока священник убирал свои принадлежности — крестильный ящичек, Крест, Евангелие и требник, все уже были готовы на выход. Мать попросила благословить сыновей и священник спокойно перекрестил их большим крестом, потом подошел к матери, нешироко перекрестил и ее, обнял и поцеловал в склоненную голову.

Новокрещенные - Николай и Алексей, сопровождаемые своей родительницей вышли из храма, а священник пошел из притвора, где совершал Крещение, в храм. Там он на полминуты задержался у иконы Богородицы и взошел в алтарь.

И был вечер... смеркалось, в храме никого не было, кроме барышни в церковной лавке, «за ящиком», как обычно говорят в церкви.

(продолжение следует...)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments