Пчелинцев Игорь (father_ingwar) wrote,
Пчелинцев Игорь
father_ingwar

Categories:

«Дело каждого православного мирянина — миссионерская приветливость».

Мое свежее интервью нижегородскому журналу "По вере вашей", прошу прощения у редакции, что сначала не поставил название издания - без умысла, просто по рассеянности.

Протоиерей Игорь Пчелинцев: «Дело каждого православного мирянина — миссионерская приветливость».


Наш собеседник старший священник церкви Во имя Владимирской-Оранской иконы Божией Матери Нижнего Новгорода, преподаватель Нижегородской духовной семинарии, член Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви протоиерей Игорь Пчелинцев уже знаком читателям. Сегодня мы беседуем на тему, которая касается всех нас — верующих и тех, кто ее только стоит на пути приобщения к вере, состоятельных и небогатых, жителей больших городов и маленьких деревушек... Мы говорим о том, кому же сегодня на Руси жить хорошо.

- Так кому же, все-таки, батюшка?
- Это вопрос глубокий, философский. У людей разное отношение. Для одних жить хорошо — это жить богато, беззаботно, придерживаться здорового образа жизни и так далее, словом, потреблять неограниченно. Для других — это жить в мире со своей совестью, и не важно какой при этом достаток.


Есть среди таких и люди состоятельные, есть и люди бедные, но мир в душе — для них главное, дал ли им Бог богатство, или не дал. А есть еще и такие, кто считает, что жить хорошо — значит жить скромно. Сейчас это называется модным словом «дауншифтинг», то есть сознательное снижение своего уровня жизни. Очень состоятельные люди заменяют свои навороченные мобильные телефоны самыми простыми моделями, пересаживаются на дешевые машины, или вообще на общественный транспорт, меняют работу на более простую и низкооплачиваемую. Было в 60-е годы на Западе подобное явление — уход богатых людей либо в «хиппи», либо в другую социальную среду - рабочих, мелких служащих...
− А зачем, с целью эпатажа?
− Нет, не думаю. В этом нет вызова обществу, просто они в скромности видят истинную добродетель. Это хорошо, как мне кажется.
− Может быть это все-таки новомодное увлечение богатых — некий «экстрим»?
− Наверное, есть и такие, но все-таки тех, кто это делает из лучших побуждений больше. Хотя у нас в стране это явление появилось сравнительно недавно. Я лично знаю таких людей.
− Так ради чего они все-таки это делают?
− Некоторые для того, чтобы не зависеть от офисного беспредела, от жесткой и подчас лживой системы, особенностей бизнеса. Таким образом приобретают относительную свободу в своих действиях и поступках, а в чем-то — покой для своей совести. Другие — ради творчества. Третьи ищут таким образом душевное спасение. Хотя... Мне кажется, что у нас в целом гораздо больше людей равнодушных, безразличных ко всему. Но есть и те, кто старается жить по совести. На общем фоне широко пропагандируемого идеала потребления, они стремятся жить по иным принципам — милосердия, добротолюбия, нематериальных ценностей. Это значит, что еще не все потеряно. И хотя мы привыкли к самобичеванию - мол, спиваемся, деградируем и так далее, но есть у нас все-таки некая человеческая «закваска», которая если не все «тесто» заквасит, но поможет спасению многих вокруг. Кстати, некоторые из этих людей пока еще совершенно равнодушны к Церкви, не религиозны, но я уверен, что через совесть они в конце концов смогут придти ко Христу. Это если мы сами, как Церковь, будем к ним приветливы.
− Согласна. А вы разделяете такую точку зрения, что у России, как государства и как народа, есть на этой земле какая-то особая миссия?
− Я не знаю про будущее, но мне кажется в двадцатом веке, наш народ очень хорошо выполнил одну из своих миссий — распространение русской православной культуры и духовности вместе с вынужденными эмигрантами по всему миру, благотворно влияя на него. Я не говорю обо всех аспектах такого явления как эмиграция, среди которых, конечно, есть и отрицательные, например, организованная преступность, русская мафия, которая подчас совсем не русская, но все-таки культурное и духовное влияние России в прошлом веке для многих европейцев стало очень важным. В том числе в части выбора православия, как религии, как Церкви. Возникали приходы, пусть их было не много, но все-таки. Традиционные католики, протестанты, или неверующие люди увидели в русском православии красоту христианства и какую-то правду за этой красотой. Мне кажется, что это весьма серьезная миссия, и она выполнена. Что будет дальше — только Господь знает.
− То есть одно из наших предназначений — миссионерство. Но ведь Россию все время трясет, лихорадит: то революции, то воины, то перевороты... Почему?
− Не смогу вам ответить. Но знаю точно, что у нас светлое будущее. Светлое, даже если очень темное. Я убежден, что в конце-концов победит Христос. А строить прогнозы у меня нет духовных сил! Революции нам не нужны, потому что даже для самых искренних идеологов и борцов-революционеров, это все-таки в первую очередь, разгул страстей, что губительно и для души и для человеческого сообщества, государства.
− Сегодня в обществе бытует мнение, что Православная Церковь в последнее время уж слишком политизирована. И это отталкивает людей, потому что все больше напоминает попытку создать новую государственную идеологию, какой прежде был коммунизм, насколько это утверждение верно, как думаете?
− Вы знаете, мне кажется, что это миф — политизация Церкви и стремление ее занять место главенствующей идеологии. И он распространяется не церковными людьми, не политиками, а неверующей или невоцерковленной частью нашей интеллигенции, которая всегда и за все чрезмерно переживает. А напрасно, потому что если Церковь и участвует в государственных мероприятиях, в общественной жизни, то это нормально. Здесь не идет речь о захватывании какого-то идеологического пространства. Мы видим, что государство, то есть его идеологи, когда чувствуют, что Церковь заходит за какие-то ими же ей определенные границы влияния, тут же Ее осаживают. Тогда-то и начинаются в обществе подобные разговоры и проведение через СМИ завуалированных или открытых антицерковных кампаний. За примером далеко ходить не надо, достаточно вспомнить обсуждение образовательных программ и введение преподавания основ православной культуры в общеобразовательных школах, или ту совершенно надуманную, на мой взгляд, искусственно раздутую проблему с передачей церковных ценностей, хранящихся в музеях. Еще не принято никаких решений, а шум уже подняли. И вечно переживающая наша интеллигенция начинает заниматься привычным своим делом — то есть публично переживать. Иногда даже строительство храмов становится предметом обсуждения и осуждения: «Понастроили тут! Что вам мало что ли? Остановитесь!» И так далее. Поэтому мне кажется, что проблема с новой государственно-церковной идеологией абсолютно надумана. Наоборот, таким образом действуют те силы, которые и в двадцать первом веке продолжают борьбу с Церковью, хотят ее уничижения, стремятся уронить ее авторитет, всячески ограничить влияние, ТАМ ГДЕ ОНА НЕСОМНЕННО ДОЛЖНА ВЛИЯТЬ.
Конечно, есть и отрицательные моменты в современной церковной жизни, которые волнуют и даже отталкивают людей. Прежде всего это вопросы нашей миссионерской приветливости. А больше, как мне кажется, нет ничего, что бы могло указывать на имперские, - вот тоже очень модное сегодня слово, - амбиции Русской Православной Церкви, либо же ее дискредитирующие. Это правда и об этом неоднократно уже заявлял Святейший Патриарх в своих выступлениях. Конечно, стремление Церкви к спасению всех своих чад неизменно, и это ее первоочередная задача, что совсем не предполагает никаких идеологических кампаний, тем более на государственном уровне.
− А что вы подразумеваете под миссионерской приветливостью?
− Самые элементарные вещи. Вот мы с вами говорим о высшей идеологии и так далее, а зачастую все «разбивается» о старуху, которая на вас накричала в храме. Например, ищущий Бога человек послушал Патриарха, каких-то уважаемых и известных людей и понял что православие — это жизнь, наша исконная традиция, колыбель русской культуры и духовности, обрадовался — наконец, нашел то, что искал. И вот он приходит в храм, где его беспардонно обругивают, то есть фактически выгоняют. Причем повод, как правило, ничтожный, или вовсе надуманный. Тогда он решает для себя, что сюда больше не придет никогда, как и ни в какой другой православный храм. Церковь теряет «овцу стада Христова», а человек сбивается с истинного пути. Куда он теперь пойдет, к какому берегу прибьется?... К сожалению, этого много и с этим нужно бороться. Следует понимать, что для мирян, прихожан того или иного храма, да и для священнослужителей сегодня первое миссионерское дело — это приветливость.
− Слава Богу, в России, наконец, стали открыто бороться с тоталитарными сектами и псевдо-религиозными организациями. А как вы относитесь к активной пропаганде ислама в России и в Европе?
− Если вы имеете ввиду еще одну модную тему — «мировая исламизация», то я должен сказать, что категорически не согласен с этим утверждением. Если мы говорим о России, то во-первых, ислам является одной из четырех основных испокон века существующих на нашей территории религий, вместе с православием, буддизмом и иудаизмом. Во-вторых, исторически сложилось так, что и в России и в мире очень много людей исповедуют ислам, и тут нет ничего удивительного, что телеканалы транслируют службы, выпускают в эфир религиозные программы для мусульман. Что касается Европы, то я думаю, тут иная история. Старый свет оплачивает долги за колонизацию. Такая у них болезнь толерантности. Сделали слишком много уступок — теперь расплачиваются, и самое главное — хотят того же от нас, хотя Россия никогда за всю свою историю не имела никаких колоний. Надеюсь, что у нас хватит мудрости и сил отстаивать и дальше свои позиции в этом вопросе. Мы всегда были терпимы и уважительны к инаковерующим и инакомыслящим, но толерантность — толерантности рознь. А что касается агрессивности всех мусульман, мне тоже кажется, что это тоже миф. У них вполне достаточно собственных внутренних проблем, над которыми нужно работать. А мы, как христиане, будем молиться, чтобы эти их внутриконфессиональные распри не были перенаправлены в сторону разрушения. Большинство российских мусульман, которых я знаю, очень мирные благонастроенные люди, но есть силы, которые не хотят стабильности и внутри исламского мира, и хорошо, что они не могут, и надеюсь, не смогут никогда влиять на все мусульманское сообщество.
− Мы все время стремимся перенять какой-то западный демократический опыт. А зачем нам демократия, когда на небесах — Царство?
− Вечный вопрос. Неоднократно люди пытались построить Царствие Небесное на земле, и в феодальный период и в коммунистический, но все подобные попытки приводили лишь к созданию кровавой диктатуры или с кострами инквизиции, или с расстрелами и ГУЛАГами. Построить Царство Божие на земле невозможно в принципе. Конечная цель христианина — достичь царствия божия ТАМ, а не ЗДЕСЬ. И это нужно отчетливо понимать. Апостол Павел сказал: «Не имеем здесь пребывающего града, но грядущего взыскуем». Кратко и точно. Это утверждение не отменяет ни патриотизма, ни любви к Родине, ни труда ради Родины, но основные устремления христианина должны быть направлены ТУДА, к Граду Небесному. Если этого понимания нет, то как раз и начинается строительство подобного на земле, что и приводит к печальным последствиям.
А вообще, я хочу сказать, что на Руси всегда хорошо жилось человеку честному, богобоязненному, добросердечному и милосердному. Хорошо, даже если трудно. И не надо ничего придумывать. Просто живите по совести, направьте стремления сердца своего, свои помыслы и труды свои к Господу, и все у вас будет хорошо.

Беседовала Татьяна Упирвицкая.
Tags: миссия выполнима
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments